Category: происшествия

черн

зафар как так

Оригинал взят у lesgustoy в зафар как так




сходил прогулялся в парк весь день дождь самое время
вернулся а тут пишут зафар погиб

первое сообщение от зобуха в 19-30
а потом и это


"Блогер Зафар Хашимов, получивший известность в "Живом Журнале" под именем churkan, погиб, выпав из окна. Хашимову было 44 года, он работал политическим обозревателем на Рен-ТВ. Блог в ЖЖ Хашимов завел в 2001 году; он прославился, в частности, как основатель сообщества otdam_darom, в котором одни пользователи предлагают другим ненужные им вещи на безвозмездной основе.

Весной 2008 года churkan победил на блогерских выборах в Наблюдательный совет LiveJournal, став в нем первым представителем кириллической аудитории."

.... .... ....


а выше - это картинка прошлых лет когда рунет избрал его смотрящим за конторой супа

наш зеленоградский дружок хашимов
на понятные вопросы отвечал всегда что перс

начинал как рок-журналист в андеграунде
за словом в кошелёк не лез
очень любил шутить
т.е. я лично не видел его сильно хмурым или на умняке 
а много понимал
врубался

ну не знаю

знаю что больная мать что сестра что жена
детей как помню не было

часто бывал в татланде
один раз даже набрал разных косточек от местной экзотики по моей просьбе
чтобы я смог посадитьу себя в абхазии
но обслуга сочла кулёчек мичурина за мусор
и вынесла его из номера вместе с окурками и посудой

так я остался без семян 
...
а теперь и без чуркана




земля пухом
соболезнование семье друзьям
и всем зеленоградским
что сказать 


"Блогер Зафар Хашимов, получивший известность в "Живом Журнале" под именем churkan,

показать полный текст1 комментарий
"Блогер Зафар Хашимов, получивший известность в "Живом Журнале" под именем churkan, погиб, выпав из окна.
показать полный текст1 комментарий
  • 14 мин. назад
  • ·
  • svorog
  • ·

ссылки на посты по яндексуCollapse )

(no subject)


родионов

Если бы жена мне говорила:
"Мой дорогой, мой милый,
Появилась надежда опохмелиться"
Я закончил бы путь свой самоубийцей.
Если б ты меня пить заставляла
Любимая, я б не ушел к другой.
Я бы просто прожил на свете мало,
Тобою подсаженный на алкоголь.
Если б ты была вечно пьяной,
Похмелялась бы утром,
Знала бы. где водка всего дешевле,
Если б ты была такой обезьяной...
И мы мутили бы пьяную еблю,
Все время ходили бы никакие,
Собирали бутылки, цветные металлы,
По утрам мы были бы уже бухие
А к вечеру мы лица б об асфальт разбивали,
Ходили бы в грязных, рваных прикидах.
В отвратительной обуви, в вонючих трусах,
Обоссанные, заблеванные, без мобилы,
Без часов, без колец...У меня были бы волосы в ноздрях.
Питались бы отбросами возле рынка,
Угощали бы друг-друга трогательными ништяками
Устраивали вместе с себе подобными вечеринки.
Сидя на бревне в обоссанном углу,
Между двумя заброшенными гаражами,
Берегли бы друг для друга какие то огрызки
Пиздили бы более слабых конкурентов:
Тех, кто пал еще более низко,
Двух спившихся бывших интеллигентов.
Интересно-все равно мы будем любить друг-друга?
Правда, интересно? Как ты считаешь?
Жизнь не такая уж простая штука,
Когда размышлять о ней начинаешь.
И я бы точно сделал что-то с собою,
Чтобы не видеть, как ты опустилась.
Чтобы запомнить тебя кравсивою и молодою
И чтобы у тебя в памяти нечто подобное отложилось

(no subject)





наверное самая "блетящая" музыкальная конспирологическая теория после "смерти пола маккартни" это теория "гленн миллер = юрий андропов".
Всё просто - агент Гленн тайно прибыл в Москву, а не погиб. Hачал работать в разведке, продвигался, стал генералом. А, как другим образом можно объяснить удивительное внешнее сходство Андропова и Гленна Миллера? Юрий Владимирович прекрасно владел английским языком,
имел огромную коллекцию пластинок с записями Миллера (и раритетные тоже), без нот на фортепиано исполнял почти все произведения Гленна. после его смерти якобы нашли рукописи песен написанные почерком американца... 

а элвис не умер. он просто улетел домой!

(no subject)


 Буковски

Когда с моря опять дует шквал,

а земля омрачена волненьями и бунтом,

то поосторожней с выбранной саблей,

помните:

то, что пять веков

или даже двадцать лет тому назад

могло быть благородно,

теперь, как правило,

пустой звук

живешь только раз

история не устает выставлять нас

в совершенно дурацком свете.

так что, говорю, поосторожней

с любым, казалось бы, благородным

делом

идеалом

или поступком,

будь то страна, любовь или Искусство

не распаляйтесь близостью минуты

или красотой, или политикой,

которая увянет, как срезанный цветок;

любите, да, но не ради супружеского долга,

остерегайтесь плохой еды и не перетруждайтесь;

обязательно живите за городом,

но любовь – это не приказ,

ни женщины, ни земли;

не торопитесь; и пейте столько, сколько нужно

для поддержания преемственности,

потому что алкоголь – это форма самоубийства,

когда пьющему предоставляется шанс

начать жизнь заново; более того, говорю,

живите одни сколь возможно долго,

рожайте детей, если так вышло,

но старайтесь уклониться

от их воспитания; избегайте мелких стычек,

рукопашных или словесных,

если только противник не угрожает смертию вашему телу

или вашей душе; тогда,

буде возникнет необходимость, убивайте; а

когда придет время умирать,

не будьте эгоистом:

считайте, что это недорого,

и там, куда отправитесь,

ни печати стыда или поражения,

ни призыва скорбеть,

когда с моря дует шквал,

а время идет,

смывая ваши кости покоем и тишью.

(no subject)

 Сергей Гандлевский
На смерть И.Б.

Здесь когда-то ты жила, старшекласницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым -
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался - мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.

Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы "андроповки" берем, что-то первая колом -
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют - слепнет музыка от слез.
Вот и ты - одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.

1998

(no subject)

фекалипсис жжет:
 
"Однажды бывший президент сказал что надо "мочить в сортире". ГосКомСтат знает или нет, сколько человек с тех пор умерло этой страшной сантехнической смертью?" 

http://www.livejournal.com/users/fekalipsis/

(no subject)

СТИВЕН КРЕЙН

Yes, I have a thousand tongues,
And nine and ninety-nine lie.
Though I strive to use the one,
It will make no melody at my will,
But is dead in my mouth.


Да, тысяча языков у меня во рту,
Но девятьсот девяносто девять лгут.
Я надеялся, что последний
Поможет мне пропеть то, что я хочу,
Но он застыл во рту как мертвый.

Пер. Анатолия Кудрявицкого

(no subject)

 ДОМБРОВСКИЙ

Он подумал и запел: голос у него был тихий, приглушенный, пожалуй, даже
сиплый, но пел он хорошо, и мне сделалось  страшновато.  Ночь,  тишина,  все
спят, и только в этой комнате какой-то  недобрый,  колючий  старик  поет  за
стеной...
     Сложил эту песню, безусловно, гений. Никаких наших штучек он  не  знал,
никакими художественными средствами не пользовался и все-таки сумел  достичь
поистине страшной выразительности. Страшное заключалось в самой монотонности
этой песни, в  гипнотизирующих  повторах  ее  (ведь  она,  черт  ее  побери,
колыбельная), которые  каждый  раз  звучат  по  иному,  но  все  страшнее  и
страшнее. И есть в этой песенке еще какой-то пафос пустоты: вот  лес,  горы,
поля, непроглядная тьма, и из этой тьмы раздаются разные звериные голоса.  С
первых же строк чувствуется,  как  холодно,  страшно  этому  серому  козлику
блуждать по лесам и долам. Сейчас мне очень трудно точно вспомнить,  что  же
именно пропел старик. Ведь это народная песенка, и поэтому всюду она  поется
по-разному. Но вот примерно, что я услышал:

                         Ох ты зверь, ты зверина,
                         Ты скажи свое имя...
                         Ты не смерть ли моя?
                         Ты не съешь ли меня?

     Это обычным дребезжащим голоском заблудившегося козлика ("козлетоном").
И из непроглядной тьмы (только, как свечи, горят  звериные  глаза)  отвечает
сиплый волчий голос:

                         По лесам я брожу,
                         Каждой костью дрожу,
                         Мне в обед сотня лет,
                         А покоя все нет.

     Тут голос волка прерывается, на секунду он как бы  забывает  обо  всем,
кроме своей волчей доли, и тоскливо повторяет:

                         Все нет, нет и нет.

     А затем волчий голос взлетает, как топор, и бьет уж наотмашь:

                         Да, я смерть твоя!
                         Да, я съем тебя!

     - И остались от козлика рожки да ножки, - сказал Родионов своим обычным
голосом и пощупал рукой чайник.

(no subject)

  Д. Дикки

  Это рай зверей. Глаза их кротки.

  Если звери жить в лесу привыкли,

  Здесь им - лес.

  Если жили в прериях - трава

  Стелется под ними, как когда-то.

 

  Не имея душ, попали звери

  В рай, совсем того не сознавая...

  Их инстинкты все-таки здесь живы

  И куда-то снова вдаль зовут,

  Несмотря на кротость глаз звериных.

 

  Им под стать природа расцветает.

  Ублажая их, из кожи лезет

  Вся природа, им воссоздавая

  Все, к чему привыкли в жизни звери:

  Лес густой,

  Зеленые поляны.

 

  Кое для кого из них и рай

  Быть не может местом, где нет крови.

  Кто-то и в раю все тот же хищник,

  Гордо повышая совершенство

  Собственных когтей или зубов.

  Когти, зубы стали смертоносней.

  Могут здесь подкрадываться звери

  Незаметней, чем живыми крались.

 

  Их прыжки теперь на спины жертв

  Занимают не мгновенья, - годы,

  Потому что их прельщает сладость

  Долгого скользящего полета

  На лоснящиеся спины жертв.

  Те же, кто здесь жертвы, знают все,

  Но у них есть собственная радость

  Все-таки бродить в раю зверей,

 

  Точно под такими же ветвями,

  Под какими их убийцы бродят,

  И без боли завершать свой путь,

  Страха не испытывая вовсе.

 

  В центре мироздания они,

  Внюхиваясь в сладкий запах смерти,

  Ей навстречу радостно бредут.

  Прыгают на них. Их рвут на части.

  А они встают и вновь идут.

Пер.  Евтушенко